Новая модель обороны: как и чем ВСУ бьют по ракетному тылу РФ

Украина переносит борьбу с российской ракетно-дроновой угрозой на территорию государства-агрессора, атакуя производство, запасы и технологические цепочки. Такая стратегия может стать ключевым способом снижения потенциала России. Скоро осень, и Flamingo полетели В ночь на 19 августа Россия подверглась очередной масштабной украинской атаке: в Дзержинске Нижегородской области, вероятно, был поражён 53-й арсенал Главного ракетно-артиллерийского управления (ГРАУ) минобороны РФ, сообщил Telegram-канал Astra со ссылкой на информацию своих OSINT-аналитиков. "Под ударом сразу два чрезвычайно важных для российской военной машины объекта: пятьдесят третий арсенал... и завод по производству взрывчатки имени Свердлова", - отметил в эфире Newsader журналист Александр Кушнарь. По словам Кушнаря, ночные кадры с видео, попавшие в Сеть, оставляют серьёзные основания рассматривать версию применения не только беспилотников, но и крылатых ракет типа F-5 "Фламинго" дальностью до 3000 км и с боевой частью в 1150 кг взрывчатки. "На одном из видео сначала возникает мощная вспышка, затем в небе появляется объект, быстро движущийся. После этого следует ещё один сильный взрыв с разлетом раскалённых фрагментов. Обратите внимание, характерного гула тихоходного ударного дрона на записи не слышно... Если задача заключается не только в том, чтобы просто долететь до территории крупного военного объекта, а именно пробить капитальное сооружение или вызвать тяжёлые разрушения внутри комплекса, тонна взрывчатки приобретает совсем иное значение", - подчеркнул он. В то же время украинские Силы обороны последовательно атакуют таким образом российские предприятия, обеспечивающие производство ракет, боеприпасов, компонентов для беспилотников и другой военной продукции. Наш Генштаб, в частности, официально сообщал о поражении предприятия "ВНИИР-Прогресс" в Чебоксарах (производит электронные компоненты, спутниковые навигационные системы, ГНСС-приёмники, антенны, в том числе блоков типа "Комета", используемых в российском военном комплексе как системы наведения и защиты для дронов "Шахед/Герань" и ракет "Искандер" и "Калибр"), а также производственных мощностей в Воткинске (на заводе собирают оперативно-тактические ракеты "Искандер", а также межконтинентальные баллистические ракеты "Орёшник", "Тополь-М", РС-24 "Ярс" и Р-30 "Булава"). Ещё показательнее стал удар по комбинату "Каменский" в Ростовской области. Это предприятие связано с производством компонентов для ракетного вооружения и взрывчатых веществ. Сам факт поражения объекта подтверждал Генеральный штаб ВСУ, что демонстрирует: украинская стратегия всё больше ориентируется не только на уничтожение готового оружия, но и на разрыв производственного цикла противника. Отдельное значение имеет атака по ракетно-космическому центру "Прогресс" в Самаре. Генштаб сообщил о поражении производственных мощностей предприятия, в частности цеха сборки двигателей для ракет-носителей семейства "Союз", а также объектов авиационного завода "Авиакор". Пожар после удара охватил около 5 тысяч квадратных метров. Этот эпизод важен не только из-за собственного ракетного производства. По оценке Генштаба, продукция "Прогресса" используется для космических запусков и развертывания российских спутниковых группировок связи в интересах российской армии. Следовательно, удары по таким предприятиям имеют более широкий эффект: они способны влиять на разведку, связь, навигацию и управление войсками. Именно в этом и заключается логика украинской кампании дальнобойных ударов: заставить Россию тратить ресурсы не только на войну, но и на восстановление собственной военной промышленности, перемещение производства, дополнительное прикрытие предприятий и поиск альтернативных компонентов. Существенное дополнение к средствам перехвата Эта стратегия приобретает особое значение из-за проблемы, которую сама Украина неоднократно называла критической, - нехватки систем и ракет противовоздушной обороны, способных эффективно противодействовать баллистическим целям. По состоянию на август 2026 года дефицит PAC-3 уже не просто прогноз, а реальная проблема как для США и союзников, так и особенно для Украины. Так, в 2025 году Lockheed Martin произвёл около 620 PAC-3; в начале 2026-го США договорились с Lockheed о развертывании мощности до 2 000 PAC-3 в год, то есть более чем втрое; в апреле армия США уже заключила с Lockheed контракт на 4,7 млрд долларов для ускорения наращивания производства PAC-3 MSE. Но 2 000 в год - это будущая мощность, а не количество ракет, которые сейчас производятся. И даже 2 000 в год - это примерно 167 в месяц на весь мир. Есть ещё одна важная цифра: в бюджете Пентагона на FY2026 было предусмотрено закупку лишь 245 PAC-3 MSE. CSIS также отмечает, что реальный выпуск PAC-3 MSE до сих пор существенно отстаёт от будущих целей производства, хотя темпы уже начали расти. Кстати, президент Украины Владимир Зеленский ещё в апреле 2025 года подчёркивал, что Украина испытывает дефицит средств ПВО. В 2026 году вопрос поставок перехватчиков остался одним из главных в переговорах с партнёрами. Это создаёт принципиальную асимметрию. Россия может производить и запускать ракеты и дроны значительно быстрее, чем Украина или её союзники могут восстанавливать запасы дорогих перехватчиков. Поэтому возникает вопрос: что делать, если сбить каждую потенциальную цель в небе невозможно? И один из очевидных ответов - уменьшать количество самих российских средств поражения ещё до того, как они окажутся у украинской границы. Именно здесь дальнобойные удары приобретают стратегическое значение. Уничтожение производственного оборудования, складов, компонентной базы или энергетической инфраструктуры предприятия не даёт мгновенного эффекта вроде сбитой ракеты. Однако оно может создать гораздо более длинную цепочку последствий: остановка или замедление производства, ремонт, дефицит комплектующих, перенос мощностей, дополнительные расходы на охрану и усложнение логистики. Это принципиально иная модель обороны: не пытаться перехватить абсолютно всё, что запускает противник, а постепенно уменьшать его способность это запускать. И Украина уже демонстрирует, что такая модель становится системной. Но способна ли эта тактика сама по себе завершить войну? Нет, и было бы преувеличением утверждать обратное: Россия имеет большую промышленную базу, запасы, возможности импорта компонентов и способность адаптировать производство. Однако стратегический эффект может быть накопительным: если каждая следующая волна украинских ударов заставляет РФ тратить больше ресурсов на производство меньшего количества ракет и дронов, а параллельно Украина наращивает собственные дальнобойные возможности, соотношение затрат и возможностей постепенно меняется. И именно это может приближать завершение войны: не один "решающий удар", а системное сокращение российской способности вести долгую войну. В этом смысле украинская стратегия дальнобойных ударов является не альтернативой ПВО, а её дополнением. Пока союзники наращивают производство перехватчиков и обеспечивают Украину системами противовоздушной обороны, Силы обороны пытаются сделать так, чтобы всё меньше российских ракет и дронов вообще доходило до стадии запуска. И если эта тенденция сохранится, главным результатом станет не количество ярких видео с пожарами в российском тылу, а постепенное сокращение военно-промышленного потенциала РФ. Именно такой результат, в сочетании с давлением на фронте, санкциями, дипломатией и усилением украинской оборонной промышленности, способен превратить дальнобойные удары из тактического инструмента в один из механизмов принуждения агрессивной России к завершению войны. Ирина Носальская

источник: http://korrespondent.net/

Архив новостей

Добавить комментарий