-Санечка, ты покормил наших кормильцев? - кричала его мамаша, пока Шапокляк, дрессировал очередное, талантливое в криминальных делах животное.
-Мамаша, а вы что не имеете возможность дать корма нашим кормильцам, или будете сидеть возле окна, выставив свои шикарные груди, на обозрение всей Одессе!? - спросил он, неподражаемым акцентом.
-Я Шурочка, еще женщина в самом теле! Мне приятно, когда на мой бюст, пялятся не только наши местные, но и заезжие командированные из богатых краев Колымы и Магадана!
-Мамаша, вы явно не в себе! Еще покойный папаня говорил, что вас сгубит страсть, и вы, найдете на свой широкий зад больших приключений! Будет тогда вам и Колыма, и его величество солнечный Магадан!
-Ты Шурочка, на себя взгляни! Не ровен час, тебя как Беню Крика, или папу Зяму наши доблестные работники ГеПеУ повяжут как за здрасте!- сказала мамочка, шелуша семечки.
-Я мамаша, следов не оставляю! Ни в одном деле, мои отпечатки не хвигурируют.
А если и разразятся надо мной хляби небесные, и меня возьмут за попу, то ни один мой подельник, ничего им не скажет! Они у меня безмолвные, словно брусчатка на Дерибасовской.
-Ты бы Шурочка, женился, что ли? Деток наплодил, а я хоть с внуками понянчилась на старости лет,- сказала мамаша, вздыхая и выплевывая шелуху.
-Если вам мамаша, нечем заняться, то покормите лучше наших животных! Я на следующей неделе собираюсь на гастроль... Пора сливки снять с заезжих московских красавиц, да пополнить наш семейный бюджет денежными знаками с изображением вождя мирового пролетариата.
В ту пору настольной книгой Шуры Шапокляка, было поистине великое творение величайших юмористов прошлого, Ильфа и Петрова, которую он знал почти наизусть. Его кумир Остап Бендер, был развешан по всем стенам его комнаты, в образе великих мастеров советского кинематографа. Больше всех, он любил Сергея Юрского с его неподражаемыми манерами турецко- поданного, а сам фильм «Золотой теленок», был настоящим украшением его домашнего кинотеатра.
Где-то по случаю, он приобрел в одном из рыболовецких колхозов черноморского побережья за три сотни настоящий кинопроектор. В часы досуга он заворожено смотрел «Золотого теленка» и с головой погружался в его искрометный юмор. Он как бы перевоплощался, и каждую свою операцию, проводил под впечатлением увиденного, на домашнем экране.
-Мамаша, вы бы на «Привоз» сходили, да купили там каких деликатесов!? Не пристало вам как лицу интеллигентному сидеть в окне, выставив свои роскошные груди на проезжую часть нашей дороги!- говорил Саша, намекая своей мамочки на ее незаурядную внешность.
Та, выплевывая шелуху от семечек орала:
-Шурочка, Шурочка! Ты сыночек, забыл, что это не груди! Это настоящие молочные комбинаты! Именно этими молочными комбинатами я вскормила тебя – засранец! Только вот жаль, что мой молокозавод, уже лет двадцать стоит без дела! Хочешь кушать, дай мне денег, чтобы я по базарам шлялась в поисках продуктов питания? Ты не занимался бы, ерундой, а прошмыгнул бы по «Фонтанчикам». Смотришь, какую копейку своей мамочке и подкинул бы!? - Сказала тетя Соня, вновь выплевывая шелуху от семечек через открытое окно.
-Я мамаша, очень хочу кушать! Вы поглядите на меня, я свечусь на солнце, словно на рентгеновском снимке! Да меня даже заезжие красавицы боятся, словно я Кощей какой бессмертный! Невозможно мне без подкожных жиров, таким делом заниматься!
- Ты сыночек, в батьку своего пошел! Он тоже был худ словно велисапед! Ладно, ты пока по пляжам будешь шоркаться со своим Цезарем в поисках денег, я приготовлю тебе оладышков с натуральной сметанкой !- Сказала тетя Соня, закрывая окно.
-Я люблю вас мама!

Мне всегда нравилась середина осени - последние дни
сентября и октябрь. Солнечные дни с легкими похолодани-
ями с утра, разноцветье листьев на каштанах, акациях,
кленах. Как-то спокойно и уютно бродить по улицам, не
нагретых до вулканической температуры лавы июльским
асфальтом, смотреть на холодно-голубое небо с белыми
облаками, погружаться в ирреальный мир городской осенней неги.
Возле небольшого кафе на Екатерининской три столика из легкого ротанга. На каждом – небольшая вазочка с оранжевыми хризантемами. Заказанный кофе имеет совер-
шенно другой вкус – за столиком на улице под старым ка-
штаном он пахнет ароматом зрелости и покоя.
Падающие с каштана листья наигрывают каждый свою
мелодию, но все об одном и том же :-«Тихо, тихо, не спе-
ши… Почувствуй , что жизнь не только в суете и делах ,–
она вот - перед тобой- прекрасная, преходящая и уходящая так же , как и уходим, опадаем мы.».
И еще один желтый, с загнутыми сухими краями лист,
падал с дерева, раскачиваясь в воздухе из стороны в сторо-
ну, как будто водил невидимым смычком по невидимой
скрипке. И нежно звучала в воздухе возле небольшого кафе
на Екатерининской мелодия опавшего листа.

"Дамочка - в сторону! Побереги ножки!", раздался у меня за спиной чей-то грубый окрик и... "трехэтажный мат", заставивший съежиться и отскочить в сторону. Мимо "проплыла" тачка, груженная какими-то ящиками, которой мастерски управлял "вежливый гражданин". Увы, нецензурная брань - неотъемлемая часть местного колорита. Как говорят одесситы, матом у нас не ругаются, у нас на нем говорят...
Не успела опомниться, как бабуля в телогрейке "украсила" мою шею гирляндой из грибов. "Купи!", - настойчиво требовала она. С трудом отделавшись от навязчивой грибницы, пошла дальше.
Кругом - будто излился рог изобилия. В глазах рябит от обилия укропа, петрушки и прочей зелени. Помидоры, огурцы, яблоки, морковь, свекла, капуста.., бр-р-р... От картошки до изюма, от говяжьих хвостов до живых кур, кудахчущих в руках бойких продавщиц. В молочном корпусе едва не захлебнулась собственной слюной (пусть простит меня читатель!): прилавки буквально ломятся от брынзы, сыров, творога, сметаны, сливок, молока, различных копченостей - от ребрышек до дорогущих биточных вырезок, и даже... тортов.
Очутившись в мясном корпусе, вообще забыла, как говорится, зачем сюда пришла. Мясники со знанием дела сортируют: голяшки, битки, "яблочки", котлетное, печень, сердце, копыта...
Голова, что называется, идет кругом. Дабы собраться с мыслями и составить четкий план действий - что именно нужно сегодня купить, отхожу в сторону.

...Пожалуй, профессиональным рекламистам мастерству создания имиджа своего продукта впору поучиться у тутошних веселых, остроумных продавцов. Не зря на рынке "Привоз" "делают базар" 80 процентов одесситов и гостей города! И именно здесь в бодрых репликах продающих и покупающих воплощены все правила рекламы.
Давайте медленно пройдемся по "Привозу". Посмотрим... послушаем...

Молодая мать раздумывает у прилавка с яблоками. Рядом прямо на земле кто-то разложил пакеты с импортным соком. Продавщица яблок не выдерживает:
- Я вас умоляю! Вы напоите ребенка вон тем соком, и будете гадать, заболеет он или нет. А мои яблочки!? Вот он попробовал и уже повеселел! И щечки розовые. Это ж килограмм здоровья, и без обмана! Так сколько вам взвесить?

...На "Привозе" больше покупают "свое", испытанное, а не импортное, неизвестного происхождения. У прилавка с колбасой рядом с продавщицей стоит подружка. Обе миролюбиво "моют косточки" общим знакомым. Подошла усталая с виду женщина. Грустно спросила, что это за новый сорт колбасы. "Подружка" сразу же "включилась":
- Ты знаешь, Манечка, мои негодяи вчера весь килограмм, что я утром у тебя брала, съели! Правда, я им тоненько, на листочках салатика (она же острая!)... объедение! И сразу видно, что не бумажная! Я, пожалуй, еще возьму.
Покупательница спрашивает робким голосом:
- А она долго хранится без холодильника? Я повезу родным в Москву.
В разговор вступает продавщица:
- Что же мне вас травить? Я же хочу, чтобы вы еще пришли! - И колбаса покупается...
Иду дальше. Слышу беседу возле овощного лотка.
- Какая-то у вас бледная морковка...
- Мадам! Этот сорт никогда не краснеет! Но вкус говорит сам за себя и за цвет!
- Ну да! Вам же надо продать...
- Вот, попробуйте. Я ее вырастил из семян с Алтая. На "Привозе" такая только у меня!
- А дешевле?
- Дешевле вон та, кривая. От стыда - покраснела аж!
Почти все продавцы на "Привозе" обладают хорошими манерами...
Даже в книгах о старой Одессе все герои, попавшие на рынок, говорят с изысканной любезностью. На сегодняшнем "Привозе", конечно, нет катаевской "мадам Стороженко", но нравы - прежние.
- Милая! Что вы на него (окорок) уставились? Берите и доставьте себе удовольствие!
- Хозяйка! У меня ж творог кувшинный! Вы же никогда не будете жаловаться!
- Мадам! Вот вам еще кусочек "на поход". Приходите завтра! Я здесь всегда стою.
- Деточка, у вас нет мелочи? Так если вы не против, я еще кину пару штук (картофеля).

Здесь все друг друга понимают. С легкостью переходят с русского языка на украинский и наоборот, пересыпают речь болгарскими и польскими словами. Хорошие манеры на "Привозе" - это обращение к интересующему вас человеку на том языке, который ему понятен. Какой стимул для овладения народным языком! И никакого принуждения. Так принято!

Раньше приходилось слышать: "Берите мое маслице. Смотрите, какое желтенькое! Мы ж из него ничего не берем!" Не будем гадать, что можно взять из желтенького маслица, а спросим сегодня:
- Почему это крестьянское дороже того - из Балты?
- Ну, это - без холестерина. А балтское пока еще с холестерином...
Читаю неброские, написанные на кусочках бумаги объявления: "Окорочка куриные. Днепропетровск. Свежие", "Масло крестьянское, свежее", "Масло Белгород-Днестровское, свеженькое", "Масло крестьянское. Балта. Самое свежее на рынке", "Масло крестьянское. Свежее и полезное". Интересно, что цена на масло практически всюду одинакова. Приходится пробовать, но невольно присматриваюсь к "свеженькому" и "полезному". Тем более, на опыте убедилась, что здесь не обманывают...
- Наконец-то нашла гречку! Весь "Привоз" обошла!
Продавщица выдерживает паузу. Понимает, что возьму любую гречку:
- Гречка у нас замечательная!
Это она не нахваливает, а просто подтверждает правильность моих действий.
У соседнего прилавка женщина растерянно:
- Не знаю, эти брать конфеты или вон те...
- Эти не рекомендую, - сообщает продавщица доверительным голосом.
...И покупательница не уходит. Берет "другие" конфеты и благодарит.

Рядом две пышнотелые украинские красавицы торгуют овощами. В голос хвалят свои яблоки. Первая - громко: "Яблочки, вкусные яблочки! Покупаем вкусненькие яблочки!". Вторая некоторое время повторяет слова соседки, а потом заводит: "Яблочки! Молоденькие, с дерева. Покупайте яблочки без нитратов".
На "Привозе" царит благодушие. Все понимают хитрости друг друга и сочувствуют друг другу. И покупают, покупают "вкусненькое", "свеженькое", "домашненькое".
Это - лишь попытка рассказать о короле рынков. А для того, чтобы в полной мере ощутить местный колорит, нужно приехать, потолкаться в торговых рядах, попробовать всевозможную снедь, что-нибудь купить. Вам обязательно понравится: без покупки отсюда не уходит никто! Да, чуть не забыла. Берегите кошельки: сия местность всегда изобиловала карманниками... Вы еще не были на одесском "Привозе"? Тогда вам не о чем будет вспомнить!
P.S. Нынче коммунальное предприятие "Привоз" несколько утратило былой колорит. Оно меньше, чем несколько лет назад. Около трехсот (!) торговых мест "проглотил" подземный переход, соединяющий рынок с прилегающими улицами. Местные жители редко пользуются этим благом цивилизации: спешат за покупками через проезжую часть - по старинке. Поубавилось и легендарных лотков. Их сегодня заменили многочисленные павильоны - маленькие будочки...
Торговые корпуса нуждаются в капитальном ремонте. Особенно - знаменитый "Фруктовый пассаж", который, к слову, является памятником архитектуры.

Ода...О,Да! Одесса!!!
"Песнь об Одессе прекрасной жемчужине у моря, которая была похищена и триста раз перепродана местными воротилами ювелирного бизнеса, которые в свою очередь были ЛИКВИДИРОВАНЫ в конце 40-х славным маршалом Жуковым, имя которого теперь украшает славную улицу в одном из спальных районов, которые теперь застроены элитными многоэтажками, в которых стоимость жизни многократно превосходит все мыслимые пределы, особенно в домах, которых построил заграничный предприниматель по имени Джек."
( счас спою...) ( голосом волка из мультфильма - прим автора)

Глава первая. ( увертюра)
Не ходите девки замуж заграницу. Тащите мужиков к себе на родину. Пусть кричат что она уродина...но она им потом понравится, хоть и не красавица. Стерпится им да слюбится. Поживут, поживут да и укоренятся. Не придется тогда вам пополнять численность населения не очень дружественно настроенных вашей родине государств.

( ария тети Розы из оперы Одесский цирюльник)

Одесса - есть некое подобие рая, для человека, приехавшего из любого холодного промышленного города далекой Сибири и тем паче ДВ как я когда-то лет 10 назад.

Первое куда попадает неискушенный путешественник сразу от жд вокзала - это рынок. Привоз это Мекка всех голодных и обездоленных. Кушать можно все и все время,делая вид, что пробуете и прицениваетесь. Дамы с табличками "Сдаю комнату в историческом центре",тут же, дадут приют одинокому страннику. Особенно хороши новые корпуса рынка со стеклянными куполами и почти стерильными (тут я без иронии) столами, на которых продается мясо. МЯСО - это национальное достояние Украины. Это факт, причем, жареный он вкуснее. Имея некоторую наличность вы тут же с ней распрощаетесь и скупите все виды копченостей и почеревков, брынзы и домашнего творога. Это бывает ТАК вкусно, что многие забыв о приличиях кусают колбасу, прямо идя по улице...
Выйдя из мясного корпуса вы попадете на фруктовые развалы...там местные кухарки важно как беременные курицы ходят и выбирают для господских столов разную снедь...дабы усладить их взор и вкус. В плетеных корзинках покоятся свежие яйца, прикрытые белым платочком, полуживые карпы, разевающие рты словно умоляющие добрую женщину отпустить их домой в лиман, где у них семья и дети. ....
Но кухарки не внемлют их мольбам и наваливают поверх карпов и бычков, каких нибудь сухофруктов в пакетах да орехов.
С Привоза выйти невозможно самостоятельно...надо иметь крепкое дружеское плечо, опершись на которое, можно позволить вынести себя с этой ярмарки социальной несправедливости и обжорства. Нищие будут разыгрывать перед вами панихиды по безвременно покинувшим их родственникам. Щипачи оценивать насколько вы похожи на лоха. А местные студентки будут хихикать и по мобильным телефонам и стрелять глазками в поисках признаков фирмености ваших ботинок, часов и пиджаков. Если фирменость искусно подделана и с расстояния двух метров можно принять ваши китайские штиблеты за сандалии самого GFF, то шанс завязать знакомство вам обеспечен. А девушки здесь реально хороши...они так старательно ухаживают за собой, загорая летом на пляжах, зимой в соляриях, а весной с помощью автозагара. Они так изысканно одеты с базара, что магазины фирменной одежды стонут от отчаяния. А эти автомобили!!! Кабриолеты, порше, лимузины Хаммеры - глазки тормозятся даже у убежденных экологистов-велосипедистов. Фасады 200-летних зданий блещут новым убранством красками доселе невиданными и логотипами неслыханными. Многие дома получили новые "наряды" в честь великого переселения жильцов коммуналок (не сильно их об этом спрашивая) в отдаленные спальные районы. Теперь они сверкают пластиковыми окнами и дорогими кондиционерами прямо над скульптурами ангелов. Жить туда переедут родственники владельцев контейнеров с 7-го километра Овидиопольского шоссе. Там днем и ночью работает другой монстр торговли...гипер-опто-мега-рынок " Седьмой километр". Да да господа именно там в 80-е морячки торговали презервативами и жвачкой привезенными из рейсов...и это называлось волшебным словом ШКОЛА.
Морячки со временем стали ген директорами и продают теперь все начиная с носков и заканчивая коврами.
"Вы не подскажете где находится Дерибасовская?" - Самый частый вопрос в центральной части города. Что всех туда так тянет? Дерибасовская - это флер. Это место выгула подрастающего поколения. Бабушки с загадочными именами вроде Фаина приводят сюда к фонтану маленьких хозяев жизни, чтобы они гуляли среди картин местных художников и впитывали понятия о цвете и композиции с пеленок. Здесь даже играет временами городской духовой оркестр, ряженый в костюмы разных эпох. В эти же костюмы предлагают облачиться и вам предприимчивые фотографы. Размер талии не важен - костюмчики хитромудро сделаны унисайз с длиннющими шнуровками сзади...поэтому в корсет удается затянуть даже необъятную жительницу Житомира и теперь она будет на фото сама Ее Величество королева на прогулке в Горсаду. Проходим от недавно отреставрированного Горсада дальше и попадаем в мир бутиков и уличных ресторанов. Здесь каждое кафе изо всех сил старается найти свой собственный стиль и этим стилем как на крючок ловить неискушенного горожанина. Вот вам примеры. Стейкхаус - респектабельное место, где ланчуют серьезные клерки из местных банков. Стиль этого кафе звучит так - ВИНО И МЯСО. Там делают все виды бифштексов от сырого мяса до обугленного. Сразу нельзя угадать какой именно стейк вам подходит - это наука. Придется приходить туда раз десять, попробовав все вы поймете что хороши те или иные. С вином еще сложнее. Чем больше пробуешь вина (количеством), тем ровнее смотришь на качество. И тогда вам обязательно понадобится сомелье, который сразу принесет нужное Мерло или Каберне местного разлива. Импортные тут не в почете ибо это правда жизни - местные вина божественно хороши.
• «Шатобриан» (толстый край центральной части говяжьей вырезки, может жариться как целиком, так и порционно)
• «Филе-миньон» (самый тонкий край говяжьей вырезки, никогда не бывает с кровью)
• «Торнедос» (маленькие кусочки из тонкого края центральной части, используется для приготовления медальонов),
• «Стейк-филе» (или бифштекс, вырезается из головной части говяжьей вырезки
Какие названия - у вас уже начал вырабатываться аппетит?
Следующее место - это ностальгия по советской кухне - ресторан Компот. Там вам подадут компот закатанный в банку с железной крышкой и все виды котлет с картофельным пюре. Иностранцы балдеют от компота и увозят его ящиками. Но мы то знаем что такой компот варится за пару часов из " любой сезонной фрукты". Фрукта имеет здесь женский род. Купите свежую фрукту! Прикольно.
После Компота - проходим мимо сувенирных магазинов и натыкаемся на Макдональдс. Там вечно пасутся подростки. Они уже не могут переваривать другую пищу. Подсаженные на гамбургеры барышни и на мороженое малыши щебечут на открытом воздухе. Кассиры выкрикивающие " Вильна каса!" Низшая каста империи Макдональдс моют палубу внутри кафе и оставляют за собой таблички " Обережно, волога пидлога". И только одетые под униформу украинские вышитые рубашки радуют глаз и аппетитно подчеркивают грудь девушек- менеджеров, которые суетятся, дабы отулыбить всех малолетних посетителей и осчастливить их воздушным шариком на палочке. Вот оно самое яркое воспоминание детства...мама, папа с бигмаком в зубах и дите с шариком.

Ну вот долгожданный поворот...и на вас смотрит ОН - Оперный театр Десять лет шла реставрация. Я уже отчаялась что увижу его внутри. Но в прошлом году его торжественно открыли и он действительно хорош. Не могу найти слов чтобы расписывать его - просто нужно приехать и пойти на спектакль... А еще говорят...там в холле можно заказать корпоративную вечеринку или даже свадьбу. Это считается круто. Центральный загс прямо у парадного входа в театр...расписались и за стол.
Свадьбы...это еще одна специализация Одессы. Сюда едут со всей украины играть свадьбы. Агенства по продаже платьев, организаторы торжеств, фотографы все на высшем уровне. А Брачную ночь можно провести в президентском номере отеля одесса что на морвокзале. И из каждого окна будет гавань вам видна...а из моего окошка....только пляжика немножко. Про организацию фотосессий напишу отдельно - здесь из любой свадьбы делается Шедевр кинематографии под названием " История любви". За несколько недель до свадьбы фотограф едет с молодыми по романтическим местам и снимает их типа в непринужденной форме...как они встречались гуляли под луной, сидели в кафешках. Все это со сменой нарядов, постановочными кадрами. Потом в день свадьбы снимают невесту как она душенька проснулась...в отфотошопленной кровати...выглянула в окошечко...( за окном понятное дело уже сделали дальний план в виде парка или моря) Как ее одевали...подвязку на ножку ...фату на голову... вот она плачет по своей молодости...грустные кадры добавляют драматизма...в свадебном альбоме. Хороший коммерческий подход. Все бывают счастливы. Фотограф, что имеет каждую субботу глазеть на хорошеньких невест. Молодые, потому что им смонтажировали на фото даже то, чего у них в жизни не хватало - много много романтики. Очень я люблю рассматривать свадебные альбомы сделанные в Одессе

( Хор мальчиков-зайчиков из оперы А.А Голодного " Дайте пожрать")
" Жить в Одессе и не учить ребенка музыке - это преступление. Это в других городах живут дети непуганные роялем.Здесь в возрасте 3 лет вы уже можете привести его на прослушивание в знаменитую школу-интернат им проф. Столярского. Там к вашему чаду выведут преподавателя и под его аккомпанимент попросят спеть песенку " В лесу родилась елочка". Если чаду удалось попасть хотя бы в половину нот из песни, то уже можно говорить о зачислении на подготовительный факультет. Да да...чтобы поступить в перший класс этой музыкальной школы ( в 6 лет) надо отмахать 3 года на подготовительном отделении ( с 3 лет). Поскольку я сама очень неровно дышу на классическую музыку, я тоже купилась на эти уговоры - начать чем раньше тем лучше. Моей доце выдали скрипку 16калибра ( меньше только у кузнечиков) и стали делать из нее маленького Моцарта. Через полгода мы уже даже научились ее правильно держать поднимать по команде - На Плеееее-чо! - и опускать по команде - Воооль-но!)) Еще через полгода мы научились держать смычок и выучили номера пальцев. Потому что на скрипках первым называется вовсе не первый а второй и в три года осознать это почти невыносимо сложно. На втором году посещения мы уже пиликали " Белка пела и плясала..." Обычно в такие школы детишек водят гувернантки или бабулечки. Просидев с ними за компанию эти два года я обзавелась личным дантистом, репетитором по английскому и психологом. Вот так дети вливаются в поток культурной интеллигенции. Сначала в одном классе школы Столярского, потом в одном университете, потом женятся , потом дружат домами. Здесь музыкальное образование рассматривается не как подготовка к карьере музыканта, а как инкубатор правильных девочек и мальчиков из приличных семей.
Своего сына для очистки совести я отдала в хор. И никогда об этом не жалела.Там он тоже оброс связями и друзьями, но по-проще. Оказывается в хоры водят детей те семьи, которые мечтают о музыкальной школе, но не могут себе позволить купить инструмент. Пропел все свое босоногое детство начиная с возраста второго сопрано и заканчивая басом в 14 лет. Теперь я за них спокойна - им есть что ответить на вопрос " А в какую музыкалку ты ходил?" Потому что это есть некий секретный жидо-массонский код - пропуск в высшее общество.

Жить в Одессе и не восхищаться ею громко и прилюдно - считается умственной отсталостью. Гордость одесситов своим городом не знает границ. Любой гражданин в трамвае будет самозабвенно рассказывать как добраться до 13 станции большого фонтана и почему это место так называется, хотя там в помине нет никаких фонтанов.
Вообще учитывая нехватку питьевой воды еще с момента основания города, у людей видимо возникали миражи в виде фонтанов как некоего символа избавления от жажды. Иначе как можно объяснить столь популярные в Одессе названия - село Фонтанка, Фонтанская дорога, Большой фонтан и аж 16 станций большого фонтана подряд. Еще интересное наблюдение...все места в названии которых есть слово " фонтан" считаются в Одессе элитными и застроены дорогими виллами.Значит по закону Фен-шуй вода таки намывает людям деньги.
Спальные районы это норки для обычных серых кроликов. Ранним утром кролики выползают из норок и устремляются к автобусным остановкам. Там они звереют, берут штурмом автобусы и едут полтора часа в пробке на работу или учебу. После работы полудохлые от жары летом и ветра зимой они снова трясутся в маршрутках, спят прислонившись к стеклу и видят сны о тихой и сытой жизни на альпийских лугах. Дома кролики быстро готовят себе незамысловатый ужин и тихо спариваются по ночам. Район то ведь спальный... чем еще заняться...
Жаль, что первостроителям этого района не снились по ночам фонтаны...тогда бы они назвали его Золотым фонтаном и возможно все сложилось бы иначе.

Ак а пелла - или Як я пела
Первое апреля - никому не верю...ля..ля..ля Со школы зомбированы мы. В этот день в Одессе происходит редкое психоделическое шоу...массовый психоз. В школах отменяют учебу. В центральной части города закрываются серьезные учреждения...все равно толку мало. С утра народ начинает краситься во все цвета радуги специальными спреями....надевает на головы поролоновые свинячьи и заячьи уши, или на худой конец....нет нет...туда ничего не одевают...рожки как у инопланетян. Молодежь выезжает в центр организованными группировками...видимо по кланово. Вот поехали панки...а вот клоуны...а вот фиг пойми кто. Парики из мишуры, фиолетовые веснушки...зеленые брови. Ровно в 12 начинается парад по Дерибасовской. В принципе каждый год одни и те же костюмы и машины украшенные красивыми девушками, но ведь главное повод. В переулке возле " красного квартала" ( как в Амстердаме) проходит конкурс бодиарта. На стадионе Черноморец шоу кукол-гигантов. На каждой площадке выступают юмористы из москвы. Скупается немыслимое количество и шариков...вот шаровой бизнес в прямом смысле слова. Редко когда можно увидеть такое скопление народа...на юморину приезжает вся украина отрываться. Если ты входишь в толпу то ты должен быть частью ее...и не возникать если тебя ударят по голове надувной кувалдой ( шарик такой) или ткнут в тебя надувным фаллосом метрового размера...или протрубят на ухо в дудку ( знаете у болельшиков есть такие) до разрыва перепонок. Могут прыснуть и краской...- все это и есть ОТРЫВ по полной. Реагировать на это надо примерно такими же ответными действиями. Народ пьет из под полы пивко...и водочку. Менты делают вид что не видят. К вечеру массы начинают делиться на своих и чужих...случаются драчки...опять же всем весело.Все кафешки завалены остатками, объедками и одноразовой посудой. На ночь толпа присаживается на ступеньки потемкинской лестницы а их там немало и смотрят ночное шоу звезд эстрады...в этом году конфуз случился...шоу вести пригласили Лолиту милявскую...она явилась мягко выражаясь под шафе....ее видимо сильно укачало в полете. Там молодежь и засыпает....к утру ступени покрыты вялыми телами тех, кто не смог найти в себе силы встать и дойти до дома. На душе тоска. Праздник закончился. Надо смывать грим...если получится....и готовиться к следующему году. Приезжайте юморнемся.
Но вернемся к нашим баранам или баранине...просили спеть про Привоз...представьте себе что вы живете в таком славном месте на земле, где мясо никогда не разделывают на запчасти и оно всегда бывает только двух видов..." мякоть" и " на кости". Где брынза это сыр адыгейский...а творог никогда не дают пробовать, потому что творог он и в африке творог...что его пробовать. Где грецкий орех стоит 15 долларов за кг, а виноград привозят из Новой Зеландии.
Коренному одесситу такое и в страшном сне не приснится. Но для жителей оччень дальнего востока это норма жизни.
Вот такой вот закомплексованной покупательницей я когда-то впервые попала на Привоз. Я стеснялась пробовать, потому что логика подсказывала мне...если все будут пробовать то что же останется на продажу этой милой женщине которая почему-то настоятельно просит меня попробовать и рассказать всему павильону насколько ее сметана вкусна. (То что это скрытые ПиАр технологии и агрессивный маркетинг мне тогда не приходило в голову)
Я не могла отличить вишню от черешни и персики от нектаринов и иногда даже абрикосов. Этой моей безграмотностью пользовались все продавцы фрукты какие только мне попадались.

- Итить твою, окаянный!
Толстая краснолицая тётя Зина, в стираном переднике, стоя за ящиком, заменявшем ей прилавок, сердито потрясала желтым полотенцем вслед убегающему со всей прыти босоногому мальчишке.

-Манька, ты что же это рот роззявила, а? Ты что, не видишь, что делают, а? Яблоко-то у тебя, яблоко, гляди, прям из-под носа утащили! Шпана окаянная!
Манька вздрогнула и посмотрела туда, куда указывало полотенце. Вздохнула печально:
-Ох, тёть Зин, тут разве углядишь? Они ж всё сами по себе, видно, ни отца, ни матери, а то с чего бы ему? Жалко все же, прости Господи.
-Да будет тебе жалеть! Так с твоей жалостью и сама голодать будешь.
И тётя Зина, круто повернувшись, уже сладко улыбалась покупательнице:
-Милая моя, да посмотри ж на эти яблочки! Это ж мёд чистый, крупненькие, нигде ни червячка, ни мятости. Уступлю хорошо, сколько тебе?..

Привоз начинал жить своей жизнью просто с рассветом.
С утра съезжались молдаване, на старых телегах, груженных огромными плетеными корзинами с дарами земли: картошкой, яблоками, вишней, зеленью. Лошадей выпрягали, и становились торговать. Сгружали мешки, корзины, большие бочки с наливками, кричали, ругались, занимали места, суетились. Ряды фруктов и овощей тянулись с Преображенской до проспекта, раскладывались как придется- на самоделанных деревянных прилавках, на мешках, телегах, перевернутых корзинах, просто на земле, и начинался новый день.

Еще не были залечены рваные раны войны, и страна только готовилась праздновать второй год Великой Победы. Привоз тогда кормил многих, да что там многих, пол-Одессы. Здесь торговали всем, чем только можно и нельзя, скупалось-продавалось краденое, собирались днем домохозяйки, патлатые старухи, мужики, мастеровые, биндюжники и воры. Послевоенный голод и разруха ощущались тут, в этих ярких рядах, не так остро, а потому именно Привоз стал приютом для многих нищих и убогих, инвалидов- безруких, безногих, на каталках-дощечках, искалеченных войной, спивающихся и ненужных никому, которым некуда было больше идти- героев своей великой страны.
И для цыган и беспризорников, голодных, грязных, несчастливых отчаянно.
Они рыскали, просили, подбирали, брали без спросу, и тем жили.

Манька жалела их, этих ненужных детей. Ей-то Бог своих не дал, и мужа забрал.
Работы в городе, встававшем из руин, для нее не было решительно никакой, но ведь надо было как-то выживать, и как-то потихоньку, от очаянья, приладилась она торговать, хоть и стеснялась страшно, и совсем не умела.
Еще не старая, лет сорока, худая, бледная, встречалась она поутру с тётей Зиной с соседнего двора, у которой трое ртов и ослепший от осколка муж, и шли они засветло на Привоз, торговались отчаянно (всё больше Зина, за двоих), чуть дешевле у молдаван, тех, что не могли стоять с товаром, и торопились назад, брали яблоки, картошку, буряк, сливы, и становились в своём месте. Брали немного, чтоб распродать к вечеру, и не нести назад, на завтра. Но тёть Зина была бойкая, за словом не лезла, и уже к трём шла пустая домой, хоть и брала много больше, а Манька стояла, было, еще долго, и стеснялась хвалить, и деньги брать тоже стеснялась. Да куда деваться.
Торговля шла потихоньку, народ был беден, но как-то все же можно было жить. И так шли унылые месяцы.

Через два дня после того происшествия поутру они раскладывали ящики, и тётя Зина толкнула Маньку локтем:
-Глянь-ка, глянь, тот же, а я запомнила его, запомнила! Смотри, Мань, стащит чего.
Манька и так смотрела. Невдалеке стоял мальчишка, лет девяти, очень худенький, с выцветшими светлыми волосами. Босые ноги его были грязны, ветхие штанишки уже не прикрывали щиколотки. Остренькие ключицы выпирали из-под рваной рубашонки, на худеньком личике горели голодом глаза.
Он пробирался среди лотков, воровато глядя по сторонам.
- Эй ты!- закричала Зина- а ну иди отсюда, иди!- и замахнулась полотенцем.- Ишь, шпана!

-Подожди, тёть Зин, он, наверное, есть хочет- вступилась Маня.
-Мальчик, мальчик, подойди не бойся- и протянула ему яблоко.
Мальчишка сверкнул глазами, недоверяя, но голод взял верх, и он осторожно подошел, взял яблоко, кивнул, но ничего не сказал. И Манька спохватилась:
- Ты ж голоден, да? Подожди-ка, подожди- быстро говорила она, разворачивая полотенце, и доставая из него вареное яйцо, кусочек черного хлеба и мятый помидор- на-ка, возьми!
Он схватил жадно, и смотрел на нее во все глаза, а потом развернулся и быстро ушел.
-Ох, не знаешь ты беды, Манька, наивная, даром что возраст- недовольно сказала тогда тётя Зина.

Маня стала высматривать его среди других каждый день, и когда он появлялся, и крутился там, звала, и делилась с ним своими нехитрыми обедами- яйцами, вареной картошкой, огурцами. Он брал пугливо, кивал и молча уходил, а Манька смотрела вслед жалостливо. И тётя Зина неодобрительно качала головой, что вот, мол, «обормотов приваживаешь, а они ж потом воруют...».

Как-то незаметно мальчишка этот попривык к ней и разговорился. И тогда Манька узнала, что зовут его Семёном- Сенькой, значит; что папка его пропал на фронте, а мать не успела выбежать из дома, который бомбили, да так и осталась там, в завалах.
Еще была бабушка, на Молдаванке, у которой он был потом. Бабушка учила его читать, и писать научила немножко, да умерла совсем недавно, с год назад, и соседи хотели сдать его в детдом, да только он испугался, в детдом не захотел, и сбежал.
К зиме Сенька прибился к другим таким же, беспризорным, к тем, что стайкой-шайкой, а главным у них Васька по кличке Воробей- от фамилии; и зиму провел с ними, как придется. А зима была долгая, снежная и страшная, и почти никто не подавал, и в ту зиму трое у них умерли: Санька, да второй Санька, и Шпыня, цыганенок (имени его никто не знал); и все они умерли по очереди, оттого, наверное, что зима и еды очень мало. Так просто засыпали- а утром- все, нет.
Только вот потом Сенька не поладил с Васькой (тот ботинки его забрал, только зачем- они и Сеньке жали, а Васька ж старше), и Воробей избил его сильно, и пришлось уйти. А к другой шайке так и не прибился, и не хочет, а ест, что где дадут, или возьмет- он смущался, и не говорил «украсть».
И его ловили иногда за шкирку, но давали тумаков и отпускали, а Маня (она сама просила себя так называть, мол, «какая же я тётя») ему нравится, потому что добрая и руки у нее теплые.

Месяца через два Манька позвала Сеньку к себе в гости, в коммуналку, да только он засмущался тогда, и почему-то не пошел, а после не показывался с неделю.
А через неделю появился в торговых рядах, был бледен и кашлял сильно, и еле держался на ногах, и был очень, безумно голоден.
Ел жадно, шмыгал носом, и говорил, что простудился, когда ночевал на море, под пирсом, а ночью стало очень холодно, даром что лето.
И кашлял надрывно, надсадно, страшно.

Тут Манька решила: хватит. Слабого, увела Сеньку к себе, в коммуналку, ложила в постель, укутывала, и поила чаем, горячим-горячим.
А ему было так плохо, в горячечном бреду маму звал, и бабушку, и Манька плакала рядом, и держала его за горячую ручку. И сосед, старичок-доктор, сказал, что совсем беда.

Да только Манька выходила его. И Сенька остался с ней насовсем.
Она днем ходила на Привоз, торговала, а он дома был, или с ней ходил, или на море, бычков ловил, крупных. Их расплодилось за войну- никто ж не ловил. И соседи совсем привыкли к нему. Маньку он звал просто по имени, и очень любил, когда она снимала вечером свои латаные, штопаные платьечка, одевала старенькую ночнушку, и ложилась спать рядом, обнимая его худой рукой.

Так они прожили до октября. Манька однажды принесла раздобытую где-то старую книжку, и читала ему на ночь такие же старые сказки, и говорила, что мама его, с небес- а она там, у Боженьки- все видит, и улыбается.
Да только Маня сама часто все ходила грустная, и будто тоньше становилась с каждым днем, и целовала Сеню в выцветшую, соломенного цвета макушку, и гладила по голове, и печально почему-то смотрела.

В середине октября к Маньке приехали гости.
Высокая, красивая, очень полная и очень смешливая троюродная сестра, с невероятным именем- Аделаида, но все называли её просто- Деля, а с ней муж, тоже высокий, но худой, Аркадий, вернувшийся с войны полуседым и без пальцев на левой руке. Деля была шумная, и от всей ее фигуры веяло уверенностью и жизнью.
Она шумно расцеловала Маньку, и Сеньку, стоявшего рядом, тоже расцеловала, хоть он и всяко уворачивался.
Аркадий же совсем по-взрослому пожал ему руку, и внимательно смотрел на него теплыми своими глазами.
-Вот, Деля- тихо сказала Манька- это Сенечка, про которого я тебе писала.
-Какой хороший мальчик- искренне улыбнулась Деля, и спохватившись, взмахнула руками:
-Ах, ну что же мы стоим, давай, Маша, разбирай сумку, там гостинцы тебе, и Сёмочке. Давай-давай, накрывай на стол, чем Бог послал, обедать!
И сама тут же, не дожидаясь, разбирала-разворачивала свертки, громко рассказывала про Москву, шумно смеялась, и гладила Сеньку по голове.

Неделю спустя, в ночь перед отъездом Дели с мужем назад, в большой общей кухне, они сидели за столом, когда вся квартира спала- он и Манька.
Её худенькие руки с прожилками вен бессмысленно теребили платок, и, опустив глаза, она говорила ему:
-Миленький, Сенечка, тебе надо с ними ехать. Я потому и писала им, чтоб приехали. У них деточек своих, как и мне, Бог не дал, они за тобой и приехали. Они уже полюбили тебя, Сенечка. Деля с Аркадием хорошие люди, он фронтовик, профессор, преподает, очень уважаемый человек. А что ты со мной, здесь? Ты пойми, нельзя нам жить вместе. Никак нельзя. Я бы очень хотела, Сенечка, но я не вытяну тебя одна, не успею. А тебе в школу надо, человеком становиться. Что ты со мной?
А у них там, в Москве, квартира большая, отдельная, а не как здесь, у меня. Живут хорошо, тебя усыновить хотят, игрушки у тебя будут, и книжки. Ну же, миленький, поезжай с ними.
Сенька смотрел в пол, насупившись, и только повторял:
-Я не хочу в Москву, не хочу игрушек, Маня. Я хочу остаться с тобой. Я же тебе помогать буду. Зачем мне с ними ехать?
И как-то совсем не по-детски серьезно добавил:
-Ты же без меня пропадешь.

-Сенечка, да пойми ты!- она запнулась, подбирая слова, но решила не говорить ему всего, что давно уже знала и чувствовала сама, и отчего было ей еще горше- тебе там будет лучше, там столица, друзья будут, и брюки тебе новые надо- ты вон, поди, из этих вырос. Пожалуйста, Сенечка... Обещай мне, что поедешь, очень тебя прошу. Поверь мне, миленький, не могу я. Мы письма будем писать друг другу. Пожалуйста, миленький.
И он долго хмуро смотрел на нее, а потом коротко сказал:
-Хорошо, Маня, я поеду, обещаю.
И, чтобы не плакать, и не показывать ей своего лица, рванул дверь, и выбежал во двор, в ночь.

Только отшумел осенний дождь, и в рваные старые ботинки набралась вода сразу, а он шел со двора, не зная куда, бродил по улицам, и был совершенно одинок. Потом вернулся, но домой не хотелось совсем, и Сенька забился под старую деревянную лестницу, ведущую к ним, на второй этаж, и долго-долго плакал там, один, вместе с дождем, а потом, к утру ближе, от переполнившего чувства, с которым надо было что-то сделать, царапал отчаянно старым гвоздем по крашеной мокрой древесине...

* * *
Поезд, мерно отстукивая ритм, медленно въезжал на одесский вокзал.
Семён Аркадьевич, полный, пожилой, не совсем уже здоровый мужчина, вышел на перрон, остановился. Пятьдесят пять лет, как вчера было, что стоял он здесь с Аделаидой, Аркадием, закутанный тепло, и Манька целовала его, плакала, и долго потом шла за вагоном. Все плакали. И он сам, и Аделаида, и Аркадий сморкался странно.

Маню часто вспоминал сначала. Лежа ночью под одеялом, в большой квартире, в своей комнате, мечтал, как вырастет, поедет в Одессу, и привезет ей много-много отрезов всяких, на платья. И бусы ей привезет, из янтаря. Деля, мама, носит такие- красивые, крупные желтые камешки. Маня будет очень рада бусам, и ему, Сеньке.

Поначалу Манька писала ему письма. Спрашивала, как он, просила, чтоб учился хорошо, был послушным, писала, что любит его очень-очень, и никогда вообще не забудет.
Сенька отвечал ей, что учится он хорошо, и почти уж всех одноклассников догнал, книжки читает, скучает сильно, и обязательно они приедут летом в Одессу, и тогда уж он покажет Маньке, какие у него красивые солдатики, и синяя рубашка, и рисунки ей свои привезет.

А к середине весны письма перестали приходить совсем. А потом Сенька шел в кухню и услышал разговор: Деля говорила мужу, что соседи написали- Маня умерла в начале апреля, от совсем странной болезни- от рака. И кто такой рак- Сенька знал, потому что тогда еще, в Одессе, видел их на Привозе, но почему от этого можно умереть- не знал. И не понимал- как же так это- его Манька, худенькая, совсем еще молодая Манька в латаном платьечке - и чтобы умерла вдруг, и что нет больше Мани, и писем ему никто больше не напишет, и не попросит учиться и быть послушным мальчиком, и...
Он зашел на кухню, и хотел спросить, а взрослые сразу замолчали. И он не стал ничего спрашивать, а просто повернулся и пошел в свою комнату, и лежал лицом к стене, на ставшей вдруг совершенно мокрой подушке, вспоминая ее руки, ее короткие стриженые волосы, и латаные ее платьечки.

А потом, конечно, все начало забываться. Детская память неглубока, недолга, и страдать страстно не может, и каждый новый день, и школа, и друзья, и игрушки все дальше уводили его в новую жизнь, совсем прощаясь со старой. Манька осталась где-то глубоко, в закоулках детской памяти, и стала такой прозрачно-призрачной, что как будто и не было ее совсем.
И страна оживала после войны.
В Одессу они больше не поехали никогда.

Сенька вырос, институт закончил, женился, детьми обзавелся двумя, стал ходить в костюме, стал большим начальником, ездил на Волге с шофером. Аркадий, папа, умер, когда ему, Семену, было двадцать семь- и это стало страшным ударом.
Деля, мама, ушла позже, и он тоже страдал.
А потом и это забылось, и вспоминалось без страданий и слез, как должно.
И вот уже пенсия, и уважаемая всеми старость уважаемого и нужного человека. Дети выросли, дочка старшая вышла замуж в Германию, и родила ему, там, внука, а младший сын в престижном институте учится.

А потом вот как-то странно ему стало- потянуло почему-то невыносимо в Одессу, посмотреть, вспомнить, где родился. И тогда уж билет на поезд (самолетами всё боялся, не доверял), граница, разделившая теперь на куски-обломки когда-то великую страну, и вот уже одесский вокзал.
И людей так много, точно как тогда.
Центр, горластые таксисты, вещи в гостиницу- и потом туда, скорее туда, где осталась часть детства, просто чтобы знать- как там сейчас?

А Привоз стоял все так же, будто навсегда, большой, сердцем города. Семен Аркадьевич пошел туда, и ведь знал же, что поменялось все, но ходил, и дивился всему. Лавок больше нет, а есть каменные широкие прилавки, и два корпуса- видимо, построенных много после войны- добротные, с высокими потолками. А торговки вот не меняются (он улыбнулся). Те же бабы, в фартуках, с полотенцами, горластые и невозможно краснощекие. И рыба, и куры битые, желтые, толстые, и брынза, и сметана, и масло- и много всего, благополучного.

Шел дальше, искал глазами кусочки детства, только ничего уже не осталось от той жизни. Совсем ничего.
Он дошел рядами до Преображенской, почти до самых ворот. И услужливая память подсказала ему вдруг, что находится он на том самом месте, где полвека назад она, Манька, позвала его тогда, где кормила его вареными яйцами, помидорами и хлебом, и внимательно и серьезно смотрела, как он ест.
И как-то сразу понял он, куда ему надо дальше, и зачем он приехал в этот город.
Он вышел за ворота, перешел рельсы и быстро, как только можно было, пошел туда, в ту квартиру, куда Манька привела его летом сорок седьмого, голодного, грязного и больного, и где поила чаем, горячим-горячим.

На Пантелеймоновской еще стояли двухэтажные дома, облупившиеся, треснувшие по фасадам, древние, ненужные, готовые к расселению, и там еще- в некоторых окнах было видно- жили такие же никому не нужные, брошенные всеми люди. Сенька без труда нашел свой двор, зашел в арку, и увидел то, к чему совсем был не готов, хоть и понимал умом, что будет именно так.

Их старый двухэтажный флигель был давно разрушен, и от него осталась только лишь часть передней стены, бог весть почему не упавшей, с пустыми бойницами окон, в которых зияло небо. Тут больше никто не жил, никто не радовался, никто не страдал, никто не рождался, не женился и не умирал. И еще один обломок прошлого- старая, полусгнившая лестница все так же была на своем месте, держалась из последних сил за стену, готовая уже рухнуть и рассыпаться в прах.

Виноград вился по ней, и Сенька понимал, что теперь уж не осталось совсем ничего. И на что ты надеялся, старый дурак?
И пошел со двора. Да только в самой арке остановился, как будто не сам, а что-то далекое, смутное совсем, остановило его, и побрел назад.
И еще не успел понять, что делает, и зачем, как стал под этой лестницей, раздвинул ветки винограда, и долго всматривался в трухлявые бруски.
Он наклонился еще ближе, и почувствовал, как глаза будто сами по себе, без его воли, становятся мокрыми, так что ни смотреть, ни сморгнуть, потому что польется по щекам, и тогда уж не остановить. И пригляделся снова, и трогал пальцами, потому что так быть не могло совсем.

На желтой древесине, в укромном месте, в самом углу, детской рукой, гнутым гвоздём, все норовившем тогда выскользнуть из рук, корявыми неумелыми буквами... осталось то самое, что он нацарапал тогда, в последнюю ночь, уезжая на пятьдесят пять лет, чтобы потом все забыть; та самая отчаянная, самая большая и важная детская клятва:
«Я вирнусь к тибе Манька».

Он стоял перед ней, и все трогал, не веря, эту лестницу, этот виноград, эту старую стену, а потом развернулся и пошел со двора.

И в бессмысленном людском потоке, все куда-то спешащем, суетливом, плакал не стесняясь седой, в дорогом костюме, полный пожилой Сенька, и повторял не замечая, шепотом, теперь уж только самому себе: «Я вернулся, Маня, я вернулся...».
И равнодушная толпа сторонилась, как сумашедшего, и обтекала его со всех сторон. __________________

- Ой,! Здрасте, вы таки приехали, надо-же мы уже и ждать перестали, а вы таки приперлись, как здрасте вам среди ночи...
- И что прикажете теперь с вами делать, вода у нас уже до утра не появится и де вы мытся собираетесь, а может и чаю вы тоже желаете...
- Не ну это уже слишком, до утра не так уж и далеко пока вы мне раскажите, как ваше ничего и как поживает мой Ёся, а я пока бычки пожарю... хош не хош ,а раз уж вы приперлись, то накормить вас таки придется, ой-вей...
- Соня не сиди как засватанная иди до тети Шуры може у ней ведро воды, да хоть и пол , тоже ничего..., щас чего нибудь сообразим...
- И де ж вас носило до таких пор, поезд ище в семь сорок пришел, де ...?
- Привоз, да, что вы говорите, главная достопримечательность города?!!
- Я вас умоляю...!!! Не сыпте мне соль на раны, это разве привоз, вы не знали, что такое привоз..
- И увы вам его уже не узнать.
- Как и не попробовать той тюлечьки на руб. стакан в газетный кулечек, рецепт засолки которой, умер с теми бабушками которые продавали ту тюльку.
- Что вы мне смеетесь, вы-ж ее не пробовали, это таки была тюличка, как на меня так и конфет не надо.
- А бычки, разве теперь на привозе можно купить бычки - воши таки -да, а бычки эмигрировали, как только с нас сняли железный занавес, видно течением унесло.
- А де делась таранька, де я вас спрашиваю ?
- Исчезла, вместе с жигулевским пивом ..., навсегда, безвозвратно...
- Не, пиво оно то конечно есть, но вы мне скажите разве это пиво...?!
- А де кефаль я вас спрашиваю, де эта таинственная незнакомка, о которой все слышат песню, но никто на протяжении многих лет ее не видел...
- Я думаю скоро и на картинке в книжке ее нарисовать будет некому, со смертью последнего художника который видел ее в живую.
- На песню про Костю моряка наложат запрет, что-б не бередить наши ранимые сердца.
- Какой памятник? Косте и рыбачке Соньке?!!!
- И что вы думаете этот памятник увековечит ее память ?!! А это вы про песню, а я про кефаль... -Ну да ладно...Ближе к делу мои милые, де ж вас носило?
- И что вы мне хотите сказать, что привоз до сих пор работает и вы все это время наслаждались его окрестностями ???
- Вы за кого меня имеете ?
- Если я помню, как выглядит кефаль это не значит, что меня зачинали вместе с пирамидами Хеопса. Или ваша тетя уже не знает де находятся стрелки часов ???
- Швендаться до такого времени по привозу, я вас умоляю...
- Ах вы были на море!!!
- И что?
- Оно не черное?!!!
- А что вы хотели увидеть, радикально черный цвет?!!!
- Ну-у, тогда вам к товарищу Бэндеру, он знал де его взять...
- Что вы мне смеетесь?
- Ах вы кино смотрели...
- А я таки думала, что вы смеётесь над своей старой тетей Бесей...
- Ах море - море, как давно я его не видела, что вы мне опять смеетесь.
- Нет, вы мне скажите , вы знаете сколько раз за лето одесситка имеет время сходить на море ?
- Нет, тогда слушайте меня сюда...
- Первый раз это, как заположено на первое мая, революционеров уже никто не помнит и кто такой В.И. Ленин
дети уже не знают, но память о маевке впиталась с молоком матери. Это таки да международный сабантуй на природе.
- Даже китайцы присоединились к нашей вековой традиции шашлыки на склонах над трассой здоровья.
- Ах, да!!! Я не об этом... но опять таки про море.
- Замужней одесситке нет времени сходить на море, вы спросите -"отчего?".
- А проще некуда, окончание школы экзамены у отпрысков, а не приведи господь выпускной класс, и весь этот мандраж ложится таки на ее хрупкие плечи...
- А вот и клубника поспела, кто я вас спрашиваю, будет ее крутить, а черешня.
- Потом мы начинаем волноваться дальше выпускной балл и чем он закончится, только больной головой или еще и брюхатой девственницей...
- А вот и абрикосы поспели, а огурчики малосольные, кто делать будет. Малина и черная смородина протертые с сахаром. Слива пошла...
- Жара началась от приезжих яблоку упасть негде... И шо им всем здесь медом намазано?
- И где скажите мне на милость одесситке посидеть и подышать йодом...
- Взять флакончик в аптечке, разве что?!!!
- О уже август надо младшеньких к школе готовить: учебники, ручки, тетрадки... А школьная форма, это еще тот гембель!
- Вроде все собрали, может сходим на последок, а то ведь и лето заканчивается - это я про море...
- Нет, конечно если вы свободны, то к концу сезона от мулатки вас никто не отличит...
- Но скорее всего после достижения такого успеха, вам предложат руку и сердце и тогда больше вам моря опять таки не видать.
- Хотя может вам таки повезет и соискатель вашей благосклонности окажется олигарх и загорать вам возле собственного бассейна и в собственном солярии.
- Но кто вас тогда кроме личного охранника будет видеть в ваших бикинях от версаче? И кому вся эта красота нужна если ее и показать не кому?
- Что про море???!!!
- А что про него говорить мы его скоро совсем не увидим все спрячется за заборами тех самых олигархов...
- Так, что ни какого "Привоза" ,а с утра дуйте на море и наслаждайтесь пока они хоть краешек нам еще оставили...
- А базар, я таки да лучше вас сделаю, вы небось и торговаться не умеете...
- И де скажите мне на милость делась эта лэя... ?!!!
- Ее по воду посылать...?!!!
- Помирать соберусь, за смертью пошлю...
- Небось Шуркиному племяше, глазками зиркает, нехай повернется я ей чертовой пэчинке, космы повыдергаю...!!!!!
- Привалило счастье на нашу голову, а Шурке на метры ее кровные непосильным трудом заработанные !!!
- Поступать он видете-ли приехал, а кто-ж за него готовиться будет, еж ли он пройдысвит на Приморском весь вечер швендается...
- Сонька!!! Сонька!!!
- Слушай меня сюда, ЗАРАЗА!!!
- Придешь ты домой, будешь у меня бедная!!!
- От падлюка, ведро под дверью оставила, а сама видать за верандой обжимается, ох уж мне эти гормоны...!
- И кто их только выдумал, раньше ремень в руки и по энтому самому...
- А теперь у них видите ли гормоны, половое развитие...
- Не ну вы мне скажите, или родная мать не имеет права отходить свое родное дитя в целях профилактики ранней беременности ремнем ???
- Тогда, где это написано?!!!
- Хорошо, хоть воды принесла.
- Ну что, тогда чайку, индийского, со слоном...
- Шучу!!!
- А вы думали у меня дома пищевой склад времен СССР, но хороший был чаек...
- Ладно чай, сейчас имея бабки можно выпить чай выведенный в Китае в эпоху Цинь...
- А вот куда делся сладкий сахар, подался за кордон с Цуккерманами ???
- И что-бы я таки выпила сладкий чай, так это сколько сахара положить надо...
- А помните кубинский сахар и как после дождя из порта пахло компотом из сухофруктов...
- Я вам вот, что скажу, я хочу это помнить - эти сладкие моменты нашей жизни...
- Ах молодость, молодость все было вкуснее и краски жизни были ярче...
- И вы можете мне не верить, но соль таки тоже стала менее соленая.
- А вам ...???

Она задает мне этот вопрос уже сотый раз с момента своего приезда.
- Оля, когда мы пойдем на Привоз? (обязательно с восходящей к последнему слову интонацией).
Она уже очень американка – 18 лет в Нью-Йорке. И она никогда не жила в Одессе, мы познакомились и подружились в другом городе. Вот папа ее – одессит. И все его многочисленные родственники, которые не сочли нужным за столько лет жизни в Бруклине выучить даже три слова по-английски. Потому он и не едет сюда в гости, ее папа, потому что знает – не вернется. В Америку не вернется.
-Тань, мы пойдем во вторник. Потому что во вторник на Привозе все мои тетеньки – с творогом, с брынзой…
А сама думаю: и как я ее поведу? 8 лет назад она уже приезжала в гости летом, тогда она хотела знать, что такое «7-й км». И там с ней случилась истерика: кто все эти люди, почему их столько, они нарушают мое личное пространство. Ну, как-то спаслись. Даже съездили еще разок – ровно на 20 минут, за шелковым халатиком…
В общем, вторник. Едем в 5-м трамвае, складываем цифры на билетиках.
Молочный корпус. Как его все-таки вовремя отремонтировали! У моей чудесной «жиночки с бринзой» очередь. Ну, кто бы сомневался. Жиночка в ярком переднике – ее с порога не перепутаешь. Она практически мать-героиня – пятеро детей. Старший в этом году поступал в колледж, она переживала, возила всяким «помощникам» да «советчикам» брынзу, масло и яйца. Благо, поступил. Сам или с помощью, это уже неизвестно.
Таня моя самозабвенно ест «бринзу». А вокруг аншлаг, кто-то пробует, кто-то уже забирает. К очереди пристраивается любопытствующая одесская дамочка неопределенного возраста и совершенно определенной комплекции:
- Так это я смотрю, тут хорошая бринза? И почем?
- Для всех – по 40.
- А для тех, кто тут уже стоит?
Увожу дальше, к творогу. Там моя другая чудесная жиночка в не менее ярком переднике – у нее густые жирные сливки, белоснежный творог и свежайшее масло. И тоже очередь. Пробиваемся, и она тут же рассказывает мне очередной рецепт запеканки, делает какую-то немыслимую скидку и передает привет маме. Таня ест творог.
Да есть, наверняка, в Америке, а в Нью-Йорке, на Брайтоне, тем более – какие-нибудь семейные магазины, где знают тебя и всю твою родню до седьмого колена. Но там нет такого творога.
Бесстрашно веду ее между рядами колбас и копченого мяса – она почти вегетарианка. Но, тем не менее, оглядывается – запахи. Нам нужны приправы, и я иду к лучшему (на мой нюх) специалисту по этим вопросам. Пароль: «Здравствуйте, моя дорогая! Я по вас соскучилась!» Отзыв: «Чего сегодня хочет моя девочка?» Это Марина – она знает все и даже больше, и не только про специи. Она всегда при параде: истинно одесские формы правильным образом подчеркнуты, накрашена «как в люди», свежий анекдот – к вашим услугам. «Деточка, вы сегодня будете брать мясо? Так вы лучше возьмите завтра, я вам говорю. Пойдете к Алику, скажете, что вы от Марины».
Таня смотрит широко раскрытыми глазами. Эх, папу бы ее сюда, вот кто поговорил бы с ними со всеми, поторговался бы, узнал бы последние новости и обсудил бы правительство. Ему, выросшему на Дерибасовской, во дворе за «Гамбринусом», все это было бы не в диковинку. А она слушает, как в театре, и удивляется: «Неужели они действительно так говорят?»
А Привоз затягивает, пышет летним зноем, наглеет, лезет в лицо виноградом и сливами, забегает дорогу гранатовым соком, лениво разваливается под ногами синими и помидорами, и только смотри в оба, чтоб не пропасть и не попасться.
- И шо вы хотите за эти персики?
- 8 гривен. Смотрите, какой персик – сказка! Попробуйте! Я вам сейчас выберу.
- Оля, ты уверена, что их можно пробовать?
- Нужно! Не надо, я сама себе выберу. Вот этот мне не кладите. И вот этот тоже.
- Смотрите, уже килограмм!
- Шо-то мне не нравится этот килограмм.
- Боже мой, так я вам добавлю! Вот еще два, нет, вот вам даже еще три персика. Вы видите, такой «поход», ну просто себе в убыток!
- Угу. Вот разве что сейчас тут уже килограмм. И мы еще на контрольные сходим.
Она не понимает:
- А разве он не может сразу взвесить точно?
Нет, он не может! У него это в крови. И где-то глубоко внутри он уважает меня за то, что я ему не верю. И потом – а в чем же цимес? В чем, если не в этой игре: обмануть-раскусить, загнуть цену - выторговать?
Ей воняет рыбой. Ну, конечно, воняет, а как иначе? Я хочу сделать для нее биточки из сардельки – она не знает, что это такое. А мечтаю, чтоб она рассказала о них папе.
- Оля, а почему мы уже в третий раз проходим этот ряд с рыбой? Тут одна и та же цена, и рыба вся одинаковая…
- А ты думаешь, я выбираю рыбу?
- ???
- Я смотрю на продавцов. И пока они меня не радуют – на них пробы ставить негде.
- И что же мы будем делать?
- Сейчас найдем кого-нибудь с лицом попроще…
Конечно, мы находим. И нам даже дают свежую рыбу и правильный вес. И я даже запомню и эту жиночку тоже, и приду к ней еще.
Да не все на Привозе обманывают! И не это на Привозе главное. Но если вы будете ходить с бессмысленной американской улыбкой – покажите мне того, кто не захочет вас обвесить.
А потом я веду ее к соленым греческим маслинам и издалека показываю японскую лавку – так мы тоже умеем, видишь? Она не верит, ей кто-то рассказал, что все в Одессе делается на Малой Арнаутской улице. Даже японские суши. Зато памятник тете Соне она угадывает сразу – можно ничего не знать об Одессе, но тетя Соня каким-то странным образом живет чуть ли не в генетической памяти – с вот этими вот котами и вязкой бычков.
Ей все понятно в «Новом Привозе» - вообще нет ничего более простого и понятного для американцев, чем эскалаторы, сверкающие полы и стеклянные перегородки. Но пожив пару минут под кондиционером, она уже просится назад.
Она поглощает тоннами наши помидоры каждый раз, когда приезжает – они вкусные и пахнут. А у них – нет. У них все овощи на вкус одинаковые. Как трава. И мясо резиновое. «Космическая пища», - смеется она и требует еще сыра. Помидоры, сыр и арбузы – и ничего больше не надо для счастья.

Потом она рассказывает моей маме о том, что уже позавтракала. На Привозе. Ну, правильно. Как все нормальные одесские студенты. И о том, что категорически не понимает, чем тюлька отличается от сардельки. А еще позже, вечером, она с восторгом поглощает биточки. И я точно знаю, что обо всем об этом она обязательно расскажет папе.

В моей жизни мне часто приходилось сталкиваться с арендой жилья. Ничего удивительного для современной молодежи. Юношеский максимализм бьет ручьем, а душа воет от дикого желания и стремления к самостоятельной жизни.
В такие моменты кажется, что нет ничего невозможного и весь мир у твоих ног, что все ждут именно тебя и самый лучший и дешевый вариант достанется именно тебе.
Но это игра не для слабонервных. Выживают сильнейшие. Те, чья психика пострадала от увиденных вариантов, возвращаются домой, как побитые собаки, и благодарят Бога, что не обделены родительской благосклонностью. Собственная комната в родительском доме начинает выглядеть, как вилла на Канарах, а сэкономленные деньги на аренду жилья находят свое более достойное применение.
Другие же отчаянно бьются до последнего. И вот, что их ждет:

Вариант 1: Туалет в шкафу или угадайте кто там.
«Квартира с Евроремонтом» – уже стало именем нарицательным, вызывающее многозначительную улыбку на лицах соискателей. Чаще всего подразумевается, что в квартире нет клопов, крыс и другой утвари. Есть вероятность того, что штукатурка с потолка не будет падать вам в рот, когда вы будете спать или просто там есть горячая вода, что уже само по себе неплохо.
Я всегда стараюсь четко излагать свои мысли и особенно требования касательно жилья, которое хотела бы снять. Для этого я неоднократно говорю маклеру, что именно меня интересует и что для меня важно, а что нет. Эти же люди, напротив, пытаются впихнуть вам первый попавшийся вариант и более того убедить, что именно он – это самое лучшее из того, что есть на сегодняшний день в Одессе за ваши деньги.

Центр города. Улица Пастера. 18:00.
Слова маклера накануне: «Я ее видела. Она просто конфетка. Именно то, что вы ищете!»
Маклер, хозяин квартиры и я направляемся смотреть один и самых лучших вариантов. Заходим в подъезд. Дворик сам по себе выглядит прилично, вот только дверь, в которую мы пробираемся, похожа на облущенную створку в общественный туалет. Длинный коридор, тусклое освещение и неприятный запах жареного лука. Маклер и хозяин квартиры жужжат мне под ухо о том, какой это замечательный район, тихий коридор (еще бы он напоминает туннель в преисподнюю), доброжелательные и тихие соседи. В этот момент, как сговорившись, все двери по коридору открываются и из-за них выглядывают головы соседей, увидев нас, они также быстро захлопываются. Но мне хватает и нескольких секунд, чтобы оценить степень доброжелательности на лицах этих людей.
Поднимаемся на второй этаж. Проходим по такому же длинному коридору и вот наконец-то долгожданная дверь. Она едва отличается от входной двери в парадную, но вера в то, что за ней не все так плохо, не покидает меня.
«Дверь только сменил, так что, если решите снять квартиру – поаккуратнее с ней, – денег стоит!», говорит хозяин.
Трудно и представить, какая дверь была до этой. Может та, что сейчас в парадной?!
Заходим. Помещение, так называемой кухни, мило отделено от коридора двумя невысокими шкафами, на которых навалена куча барахла. Потолок украшают дивные узоры с паутины, а одинокая, покрытая желтым налетом лампочка на длинном шнуре освещает все прелести данного помещения. Подпертая старой веткой от дерева мойка, загаженная, до нельзя, плита и одинокий табурет по среди комнаты. Пока я наслаждаюсь видом и внемлю всем рассказам хозяина и маклера, воздух в комнате начинает значительно портится. Дивные звуки, доносящиеся из одного из шкафов, занимают все мое внимание. И как только я собираюсь спросить, что это может быть – дверца шкафа открывается. От туда выходит маленький китайчик с газетой в руках, вежливо отбивает поклон и мило улыбаясь, говорит на ломаном русском языке «Сдрасте». Его красные трусы с надписью «СССР» громко заявляют о том, что он пришел с миром, а предшествующая этому канонада всего лишь природное явление. Застегнув свой не менее СССРовский халатик, китайчик удаляется.
Удушливый запах, доносящийся из незакрытого шкафа, действует гипнотически. Мы стоим молча, со с легка искаженными лицами и уже начинающими слезиться глазами. Как вдруг появляется пышногрудая дама зрелых лет в неглиже. Полностью игнорируя наше присутствие, она продвигается к месту зловонного запаха. Сливает природное явление своего ухажера и во весь голос орет: «Посрать – посрал, а сливать, кто будет?». Поворачивается к нам и говорит: «В наше время так тяжело найти хорошего любовника…». Удаляясь, она осматривает меня с головы до ног и с легким презрением, явно видя во мне будущую соперницу, произносит многозначительное «Хм» и удаляется.
Чтобы, хоть как-то, спасти ситуацию хозяин не дожидается моих комментариев и говорит:«Ладно, вижу шо вы дама серьезная, – покажу вам свой люксовый номер. Идемте.»
Мой здравый смысл кричит, что надо бы поскорее уходить, но женское любопытство распирает от желание увидеть тот самый люксовый номер.

Вариант 2: Квартира, на кухне которой, Ваш муж будет бывать чаще остальных мужчин.
Покинув помещение с ароматами китайского производства, мы спускаемся на первый этаж. Запах жареного лука уже не кажется таким едким, а совсем наоборот, даже очень приятным.
Немного отдышавшись, хозяин пытается найти нужный ключ от люкса. И с гордым видом, открыв дверь, произносит: «Входите!».
Здесь мы сначала попадаем в маленький коридор. Прямо комната, налево кухня. «А где ванная комната?», спрашиваю я. «Сейчас, сейчас…», метушливо говорит хозяин. Приподняв дырявую шторку в маках, выполняющую функцию двери, хозяин проводит нас на кухню. «Вот он!», улыбается и сияет, как рождественская елка. «Совсем новенький! Его еще никто не пробовал. Вы будете первая.» Моему изумлению нет предела. Достояние данной комнаты – новенький совдеповский унитаз, который уютно расположился между мойкой и газовой плитой. А прямо над ним – мощная вытяжка. Все продумано. На этой кухне у вас никогда ничего не подгорит. Мужа на этой кухне вы будете не только часто видеть, а еще слышать и чувствовать. Здесь у вас все под рукой. Вы смело можете зачитываться женскими романами, помешивать борщ одной рукой, а второй накрывать на стол любимому супругу, сидя на унитазе. И главное, ваши беседы за ужином никогда не обрубит фраза: «Дорогой, извини, я на минуточку в туалет». Ведь вы сняли люксовые апартаменты в центре города и здесь, как в любом достойном отеле Европы – все включено!
«Да, хорош! Ничего не скажешь. Всегда о таком мечтала. А расположение, какое. Кто дизайнер проекта?»,интересуюсь я. "Сам придумал!», произносит хозяин с явной уверенностью того, что я сниму эту квартиру. «Душа здесь, правда, нет, но я могу договориться с жильцами первой квартиры, и вас будут пускать во второй шкаф. Там у нас душ.»
По его интонации мне стало понятно, что такого рода одолжение делают только для меня.
«Ща, я вам комнату покажу. Там, я тоже все сам расставлял!», подмигивает и зовет за собой.
«Ой, спасибо. Вы знаете, мне и так очень понравилось, но мне надо подумать. Уж, очень хороший вариант.»
«Но вы недолго! А то знаете, сколько у меня желающих на эту квартиру.»
«Да, да, конечно. Обещаю. Определюсь очень быстро, вы даже и не почувствуете, что пришлось ждать.»
Прощаемся. Я и маклер выходим. Идем молча. Моя вежливая улыбка после прощания с хозяином квартиры сменяется строгим официозом на лице.
Не дожидаясь моего продуманного монолога, наполненного возмущений и нотаций, маклер Наташа решает оборвать затянувшееся молчание:
«Я вам должна признаться: я не видела квартиры. Сама в шоке. Но не переживайте – будем искать. Обязательно, что-то подберем. Вот тут у меня еще один вариантик есть – просто конфетка. Я его видела…»
«Наташа, знаете что – не звоните мне больше. А свои вариантики-конфетки – себе оставьте. Всего доброго.»
Наташа, конечно, мне еще звонила. Ведь маклера, как коршуны, бьются над вами в надежде получить быстрые 50% за свой «нелегкий» труд и талант угождать.

Вариант 3: Вариант подешевле или выбери кровать под настроение
Меня никогда не привлекали отдаленные районы от центра города. Не потому что это ниже моего уровня – нет, потому что там мне как-то страшновато. Но ввиду небольшого выбора на рынке аренды жилья, и заоблачным ценам в центре, такой вариант имеет право на свое существование.
20.00 Поселок Котовского.
В ожидании маклера успокаиваю себя тем, что цены здесь ниже, выбор больше, а приключения на каждом шагу. Мои мысли перебивают, проходящие мимо алкоголики, предлагающие купить у них золото по очень низкой цене; несуразные взгляды, проходящих мимо жителей района – мой внешний вид явно не стыкуется с их менталитетом; заигрывающие малолетки и просто несуразное подобие мужчин, просящих стрельнуть сигаретку.
Наконец-то появляется маклер Елена, которая и уводит меня за собой вглубь многоэтажек спального района.
Отсутствие фонарей, обильное наличие стремной молодежи под каждым подъездом и странный вопрос маклера: «А вы что так всегда одеваетесь?» наталкивают меня еще на более бурные размышления.
«Ой, вы знаете, извините, я сегодня скромно одета, – проспала и не успела нормально собраться», оправдываюсь я.
«Аааа, это скромно. Ну, если переедите сюда, то придется немного отказаться от классики. Лучше не привлекать много внимания. А то знаете – одинокая девушка, с вашими данными, с таким стилем в одежде…лучше не дразнить местный народ! Переодевайтесь на работе или берите такси прямо под дом. Так безопаснее»
«А что может случиться?», озадачено спрашиваю я.
«Нет, ничего. Не пугайтесь. Здесь очень спокойный район – спальный. Вам понравится. Со временем сами поймете… Вот пришли»
Под подъездом сидят ребята лет 20. Курят и попивают пиво. Увидев нас, спрашивают: «Тетеньки, а вы к кому. Я на 8 живу.», говорит самый резвый. «Может загляните?», смеются.
Поднимаемся на второй этаж. Между первым и вторым спит бомж. Теперь становится понятно, что это действительно спальный район. Дверь открывает жующий мужчина, в семейных трусах и майке.
«Дядя Семен, я же вам говорила, что приведу человека квартиру показывать», говорит маклер.
«Ага, а шо проходите. Вы нам не мешаете.», дожевывая, произносит дядя Семен.
Потирая свое огромное пузо, дядя Семен проводит нас в квартиру. В целом квартира неплохая, – скромная. Даже очень скромная, учитывая сумму денег, которую за нее просят.
На кухни сидит огромное семейство и ест борщ с чесноком. Запах чеснока разнесся по всей квартире, а увидев нас, они начали налегать на свою еду быстрее, явно переживая, что придется делиться.
Осматриваюсь. В целом терпимо. Хочу посмотреть комнату, но тут дядя Семен тормозит меня своим свежим дыханием и говорит: «Туфли сними, а то тут у нас идеальная чистота.»
Идеальной чистотой там и не пахнет, вернее, пахнет, но явно не чистотой. Разуваюсь и захожу в комнату. Стандартная комната 9-ти этажки с наличием пяти кроватей.
«Зачем столько кроватей?», спрашиваю я.
«Бабы нынче крепкие пошли, не каждая кровать выдержит», хлопает меня по плечу. «Ты вот и сама не промах! Спать будешь на каждой кровати не больше 2-х раз в неделю, чтобы не продавить. Это нам по наследству досталось. Вот на этой умерла тетя Дуся, на той тетя Маня – классная тетка была, а на тех двух мой дед с бабой еще спали, тоже на них умерли. К вещам надо относиться бережно! Буду приходить и проверять. Ясно тебе?»
Быстро надеваю туфли и смотрю на свои запыленные пятки от кричащей чистоты в квартире. Еще не хватало делить кровать с призраками, умершей тети Дуси, Мани и т.д. и т.п.
Маразм этого вечера закончился, а вот поиски еще не прекратились.

Вариант 4: Двухуровневая квартира с автономным отоплением из духовки
В Одессе достаточно старых двориков с бывшими коммунами, которые новоиспеченные хозяева пытается перестроить и сделать из них автономные квартиры. Эти варианты стараются сдать подороже, т.к. вложенные средства нужно обязательно поскорее вернуть и еще больше на этом всем заработать.
Такие хозяева обычно очень задиристы, уверенны, что их квартира самая лучшая, а новые обои за 20 грн. рулон, поклееные на скорую руку, требует повышенной аккуратности со стороны съемщика.

Объявление: « Срочно сдам двухуровневую квартиру в центре города со всеми удобствами для одной девушки… Цена: 2000 грн. т. 067 … …. Рима»

Суббота 12:00.
Властный голос Римы не выходит у меня из головы. Наверное, квартира, действительно стоящая. Как мне повезло, что я смотрю ее первая. И маклеру не придется платить. Правда, это и центром особо не назовешь, но это уже не так уж важно.
Телефонный звонок. Рима говорит, что сейчас спустится. Из подъезда выходит очень тучная женщина с бигудями на голове. Заходим во двор. Идем медленно. Рима мне рассказывает, о том, что в квартире только что сделали ремонт, что до этого она не сдавалась и во дворе все слышно, поэтому разврата она не потерпит.
В моей же голове крутится мысль: Я, разврат и двухуровневая квартира всего лишь за 2000 грн.
Можно ли назвать развратом то, что буду ложиться, когда захочется, смотреть телевизор допоздна, кушать всякие вкусняшки и не слушать нотации о правильном питании, петь в ванной во весь голос и ходить в нижнем белье по квартире, если да, то с этим этому милому дворику придется мириться.
Мы проходим вглубь двора, минуя все аккуратные палисадники и выкрашенные заборчики, и доходим до жуткой, крутой и перекошенной железной лестницы.
Схватившись за перила, я поднимаюсь вслед за Римой, вернее за ее огромной пятой точкой, в которую упирается мой взгляд. Мысль о том, что лестница может не выдержать, и я могу умереть под огромной задней частью Римы, так и не увидев квартиры, вызывает улыбку на моем лице. От моего смеха лестница начинает еще больше содрогаться, а недовольная Рима просит меня не расшатывать лестницу, потому что я могу ее сломать. От этого предположения мне становится еще веселее, и я представляю, как утром, в спешке на работу, судорожно сбегаю по этой лестнице на высоких каблуках, или как пытаюсь спуститься по ней зимой. Я, обледеневшая лестница с ее прочностью и незыблемостью, и мои попытки не свалится.
Наконец-то добираемся наверх. На этаже 3 двери, возле нашей лежит огромный кавказец.
«Пшел вон, зараза», толкая ногой пса и открывая дверь, говорит Рима. «Если будешь его подкармливать, он тебя будет впускать, а иначе в квартиру не попадешь, поняла?»
Заходим. Оказывается, что двухуровневость этой квартиры заключается в том, что комнату и кухню разделяет ступенька сантиметров 50. Маленькая комната, плавно переходящая в кухню, заключает в себе диванчик, который при раскладывании почти упирается в газовую плиту. Если спать ногами на кухню, то зимой можно зажигать духовку и тебе будет очень тепло, если же спать головой на кухню и включать все ту же духовку, то, наверняка, можно получить фееричную укладку волос, которых на утро совсем не останется.
Т.к. ничего вкусненького ни у меня, ни у Римы с собой не было, нам пришлось набрать хозяйку пса – Эллу. И пока Рима с Эллой обменивались любезностями, я пыталась спуститься по лестнице и не сломать себе шею.

Мне пришлось посмотреть еще целую кучу вариантов, прежде, чем я нашла жилье, которое меня устроило. Это были и подвалы, и коммуны, и чердаки, и клоповники, и сараи, и просто непонятно, что.
И даже, если Вы находите вариант, который на первый взгляд Вас полностью устраивает, вы не узнаете всех тонкостей, пока не начнете там жить. Вот тогда всплывают и шумные соседи, и перебои с электричеством, и отключение воды, когда вам нужно собираться на работу и еще много чего.
За последние 5 лет мне пришлось сменить не один такой понравившийся вариант. Опыта и воспоминаний стало больше. Сейчас снимаю самостоятельную квартиру в центре города, которая со своими плюсами и минусами, а ее соседи начинают побаиваться:
- когда я начинаю петь, мне подпевают три мужских тенора (а вроде как живет сама),
- вечно пахнет сдобным тестом из окна кухни (наверняка думают: и куда в нее столько лезет?),
- борюсь за чистоту под своими окнами с виновниками мусора взглядом обещающим расплату или просто уборкой (впрочем, первое действует на них сильнее),
- запросто могу подняться в красном пеньюаре к соседу сверху и объяснить ему, что в 11 часов ночи мне не интересно слушать его порнофильм на полную громкость. А его 150 килограммовая тушка в семейках с уточками пытается мне объяснить, что он смотрит фильм и ему еще надо 20 минут (по торчащей уточке понимаю, что прервала процесс и теперь придется терпеть)
- не реагирую на комплименты все той же 150 кг тушки, смотрящей на меня со взглядом надежды (как бы объяснить, что “его уточка” меня совсем не впечатлила, да и он не покорил моего сердца)
- не принимаю приглашений на свидания все тех же соседей (это же, как надо потерять веру в жизнь, чтобы решиться на такое)
- и еще много всякого интересного, что и делает меня жутко странной в глазах это колоритного Одесского дворика.

Наверное, самое главное в жизни – это побороть свой страх и не боятся идти к намеченной цели. И пусть у вас не все получается сразу – не сдавайтесь. Никогда не опускайте руки и не вешайте нос, – все наладится. Если перед вами закрылись все двери, знайте, что обязательно откроется какая-нибудь форточка, главное чтобы это не была форточка в очередной клоповник.
Свобода самостоятельной жизни стоит дорого и за нее надо платить, свобода вашей души – бесценна.
Я обрела свободу, самостоятельную жизнь и весь комплекс ежедневных бытовых проблем, которые приходится решать, взрослеть и стремится к новым более высоким целям.
И когда мне кажется, что все далеко не идеально, я вспоминаю туалет в шкафу и радуюсь своему обычному расположению ванной комнаты.
А вам приходилось снимать жилье? Как это было у Вас?

Полвека прошло, как он с родителями покинул этот город. Думал, что забудется, что привыкнет, что жить можно везде. Только почему-то не привыкалось, почему-то не забывалось. Ему казалось, что его душа блуждает тут, как в каком-то бесконечном лабиринте, не находя выхода. Мысли то и дело возвращали его в то далекое время, когда он был по-настоящему счастлив. И вроде все хорошо. Есть семья, великолепный дом, друзья, работа, хобби. Но чем старше он был, тем становилось страшнее, от того, что он больше не увидит ее – Одессу. В городе, где он прожил последние пять десятилетий все, как у всех - дома, машины, люди. Тут красивые дома, но чужие. Тут самые обычные люди. Но они другие… Совсем другие. Хорошие, добрые, но чужие. Совсем не такие, как были в его детстве. В его городе все всегда были, как родня. «Дядя», «тетя», «бабушка», «дедушка», обращаясь к соседям, звучало тепло, по-родственному. Да и не только звучало, так оно и было. Он вспомнил, как осенью, когда была пора винограда, дядя Юра срезал сочные, налитые солнцем грозди в огромную миску и ставил ее на стол, стоявший во дворе. И его ели все, вымазываясь сладким липким соком. А потом все бежали к тете Симе за шлангом, который прикрепляли к единственному во дворе крану и вдоволь плескались под теплыми струями воды.

Он вышел на палубу лайнера. Солнце на горизонте уже почти полностью показалось из воды. Он знал, был уверен, что сегодня произойдет что-то очень хорошее. Всего пару часов отделяло его от той встречи, которой он так долго ждал. Вглядываясь куда-то вдаль, как будто там показывали фрагменты прошлой жизни, то улыбался, то становился серьезным. Просматривая кадр за кадром своих воспоминаний, он почувствовал, именно почувствовал, что лайнер вошел в акваторию Одессы. Так всегда бывает, когда возвращаешься домой. Даже если тебе завяжут глаза, там, внутри что-то подсказывает тебе – ты дома.

Одесса встретила его отличной погодой. Солнце по-хозяйски, расположилось на голубом атласном небе. Заботливо глядя сверху, все ли согреты, всем ли хватает света? И если кто-то оказывался, как ему казалось обделенным, солнце тут же посылало свой лучик. Потемкинская лестница. А как бы она сейчас называлась, если бы не кинофильм Сергея Эйзенштейна "Броненосец Потёмкин"? Гигантская, Бульварная, Городская, как она называлась в разные времена? Хорошо, что Эйзенштейн снял свой фильм. Теперь весь мир знает восьмое чудо света – Потемкинскую лестницу. Красавица, не зря названная самой красивой во всей Европе. А Европа знает толк в красоте! Он встал на первую ступеньку. Хотелось, как в детстве пробежать все 192 ступеньки, но годы не позволяли. И он пошел…Раз, два, три…Он шел, медленно, не останавливаясь, отсчитывая ступеньку за ступенькой. Казалось, что каждая из них, что-то означала… То, что было известно только ему.

- 192, последняя. Слава Богу, что у лестницы теперь не 220 ступеней, как было с самого начала, а то бы я ее не осилил! – сказал он и рассмеялся. - Ну здравствуй, родной. – Обратился он к Дюку де Решелье, к памятнику, который величественно занял свое место в самом сердце Одессы, рядом с Потемкинской лестницей.

- А ты все такой же! Прошло полвека, а ты ничуть не изменился. А я как? Можешь не отвечать, я и сам знаю – продолжал он и прислонился к постаменту. Ему вдруг показалось, что герцог ожил, и погладил его по уже давно седой голове.

- Я знал, что ты меня ждал. Так же, как ждешь всех своих детей, которые когда-то уехали - продолжил он и подмигнув Дюку , неспешно направился по бульвару к уголку старой Одессы.

Вот он, тот самый Приморский бульвар... Как же он скучал по нему! Сколько же километров, будучи ребенком, отколесил он на своем велосипеде по его асфальтовым дорожкам? От здания Городской думы, вокруг памятника Пушкину, мимо дворца графини Нарышкиной до дворца Воронцова. Он знал каждую трещинку, каждый бугорок. Сейчас бульвар совсем другой. Его аллеи выложены кирпичами и плиткой, гладкой, как стекло. Цветущие клумбы пестрят всевозможными оттенками. Но, воздух! Он совсем не поменялся. Так же, как в детстве, воздух наполнен медовым ароматом цветущей акации и морем. Ни один знаменитый парфюмер не в силах передать аромат Одессы. Это просто невозможно потому, что он неповторимый! Та, что там аромат, Одесса вся уникальная и неповторимая. Разве, кто-то способен повторить такие дома? Тут же: классицизм, модерн, барокко, постмодернизм. Но главное то, что не зависимо от стиля, одесские дома гармонично смотрятся друг с другом. А как иначе они могут смотреться в таком многонациональном городе? Колоннада Воронцовского дворца, которая находится рядом, охраняя эту не стареющую даму, повидавшую многое… Встречи и расставания, поцелуи влюбленных и солнце, которое всходит и заходит, обязательно проходя через нее, как будто этим выражает ей свое почтение. Эти белоснежные благородные колонны кажутся прозрачными на фоне голубого неба, и как бы светящимися изнутри.

Рядом стоят два мраморных льва, грозные стражи, беззубые от старости. На их спинах видны блестящие под солнечными лучами следы, где сидело множество людей. Многие и сейчас верят, что если хотя бы дотронуться до этих представителей кошачьих, то обязательно сбудется заветное желание. Пройдя от Воронцовского дворца еще несколько шагов, он остановился перед входом в свой старый двор. Тот самый, в котором много лет назад он оставил свое сердце. Выход из бесконечного лабиринта был перед ним. Постояв в нерешительности, несколько минут, он сделал спасительный шаг. Как же много может хранить память… А может, и не память вовсе? Может, воспоминания живут в душе, по соседству с сердцем? А когда становится совсем не по себе, они окунутся в море, потом разлягутся на песочке и нежатся под самым нежным и ласковым солнцем в мире. Становится так хорошо-хорошо! Это счастье, что из многомилиардного населения Земли, ты один из тех, чей дом в Одессе.

Его воспоминания прервал голос. - Молодой человек, Ви шо-то ищете? - Спросил мужчина на вид лет 60-65.

- Скажите, тут кто-то продает квартиру? - с надеждой спросил он. - А Ви купить или шоб посмотреть, и поговорить? Если купить, то вон та, в конце двора, по лестнице на втором этаже слева - продается. Сердце забилось с запредельной скоростью и казалось, что все это долгое время ждало именно этого. Оно повторяло «Я дома, я дома, я дома!» - Я хочу ее посмотреть, можно?- ответил он. - А чего ж нельзя, идем глянешь – продолжил собеседник

Это была та самая квартира! Его квартира. Такая уютная и родная. На потолке, как и раньше, играли солнечные зайчики. Они, то соединялись в большое солнце, то рассыпались на множество ярких искорок. Из раскрытого окна доносился шум порта.

- Не, я тебе просто удивляюсь. И що, это ты приехал, через кучу времени, шоб отдать мне мой перочинной ножик, который брал на два дня? – спросил мужчина и рассмеялся.

Теперь он знал точно, что вернется в город из своих снов. Тот самый, который создал Господь, когда был в прекрасном настроении.

- Я покупаю ее! Я покупаю квартиру!

Он всегда хотел, чтобы его внуки и правнуки знали этот дом, это море, этот город, этих людей. У них должно быть настоящее детство, а где как не в Одессе, не в этом уютных и родных двориках еще бывает такое?

Ну, это Ви сами понимаете!

Те двое...Они были другими...Не такими, как эти...
Они могли друг другу многое сказать, между ними было доверие...
Нет, они не прятались за своеобразной ширмой, но так сложилось, что в данном амплуа они чувствовали себя смелее. И их это устраивало...
Что-то между ними было особенное, другим этого было не понять...
Им было интересно вдвоем. Казалось, что мир вокруг просто замирал, когда они говорили. Так могло продолжаться часами...бесконечно...
Они открывали друг другу себя, хотя, по сути, им это было не свойственно, ведь в общественных кругах они были для всех загадками...
И, хотя, он злился из-за того, что открывался ей все больше и больше, сам того не замечая...Она задавала вопросы, многие из которых ему не нравились, тем не менее, он отвечал...
Он ценил ее за ее открытость и искренность...Ему нравились ее мысли...
Он с ума сходил, когда не видел ее, и не скрывал того, как сильно скучал без нее...
Они были безумными, одному лишь Богу было известно, что за мысли были в их головах...
За ней он был готов отправиться хоть на край света...Ему самому нравилось кем он стал рядом с ней...
Он был не он без нее...
Они составляли единое целое...Они нужны были друг другу...
Вместе им было многое под силу...
Они вдохновляли друг друга и могли свершить великие дела...
Они были другими...Они не Мы...

Мы не ценим порой то,что имеем,
Мы не ценим того, кто рядом.
Мы как будто бы ждем потери,
Ведь она наступит когда-то.

Потерять так легко-- мгновенье,
Обрести тяжело -- вечность,
Так зачем подвергать сомненью
Возможную бесконечность.

P. S. Цените каждое мгновение жизни, время проведенное вместе...
Цените друг друга...